Главный художник драмтеатра об Антоне Кузнецове: "Жил за пятерых, работал за десятерых”

Юрий Михайлович, вы долгое время работали вместе. Каким Антон Кузнецов был в творчестве и в жизни? Каким он вам запомнился?
- Прежде всего, ушел мой друг. Мы проработали вместе больше десяти лет и успели поставить около десятка спектаклей. Я говорю "около", потому что еще недавно считать не было никакого смысла, точки еще не стояло. Не хочется говорить красивые слова про то, что это произошло на взлете, но это на самом деле так. 45 лет — это пик сил, мастерства и накопленного опыта.

Меня всегда поражала та энергия, та страсть, с которой Антон отдавался работе. Далеко не все были способны на такую отдачу. Он жил за пятерых и работал за десятерых. Возможно, именно это привело к тому, что случилось. Это вечный двигатель, который оказался не вечным. Это отличало его от многих, с кем мне приходилось работать. Я сейчас не говорю о том, кто лучше и кто хуже, просто Кузнецов на самом деле был уникальным человеком. Пока все это сложно осознать, ведь в последний раз мы с ним говорилb всего две недели назад. Тогда мы обсуждали новый интересный проект.

Во Франции или в России? Расскажите об этом поподробнее.
- Во Франции, там мы совместно уже сделали несколько спектаклей. Полгода назад мы встретились, и он мне предложил очередной проект. В конце мая мы провели несколько дней в Москве в центре Мейерхольда, куда он приехал с французскими выпускниками, которые показывали там три спектакля. Готовили мы дипломный спектакль, который должен был выйти осенью. Это должна была быть работа по произведению очень интересного автора Бориса Голлера "Петербургские флейты". Эта тема восстания декабристов, начало и середина 19 века. Мне всегда нравилось, как Антон выбирает произведения. Он предпочитал либо классику, либо классическое время. Говорил со зрителям вроде бы о вполне современных проблемах, но очень красивым языком.

Мы уже все придумали и решили. Расстались за десять дней до его кончины, а, если бы все было хорошо, то в конце июня я уже должен был быть в Париже и начать работу.

Саратовский период работы режиссера знают и помнят многие. А насколько успешен он был во Франции?
- Он был более, чем успешным. Окончательно туда он перебрался в 2006 году и был безумно занят и в спектаклях, и в съемках. Причем, он выступал и как режиссер, и как актер. Несколько лет назад он возглавил театральную академию в городе Лиможе, и готовился уже ко второму выпуску учеников. Так что уже можно говорить о целой школе Кузнецова и продолжении его дела. У него и в Саратове в консерватории был прекрасный выпуск, я продолжаю общаться с этими ребятами, и это редкий случай, когда почти все они остались в профессии. Многие стали режиссерами, хочется верить, что в них осталось лучшее, потому что я прекрасно понимаю, как мощно мог воздействовать на человека Антон в роли наставника. Иногда он производил впечатление непреступного, не очень понятного, но общался он с ними как с детьми и искренне всегда переживал за каждого. Самое главное, что у него остался полугодовалый сын. Остается верить, что все, кто любил и ценил Антона, окружит этого ребенка самой искренней заботой.

Каким режиссерским почерком обладал Антон Кузнецов? Чем отличались его постановки?
- Антон был первым крупным режиссером, с которым мне довелось работать. Как бы странно это ни звучало, но теперь все свои последующие работы я сверяю с тем внутренним стержнем и правилом, которые появились у меня после сотрудничества с Кузнецовым. Каждая моя работа с ним была маленькой диссертацией на тему. Он серьезно относился к тому, что делает и заражал этой серьезностью всех вокруг. И перед большой драмой и перед маленькой комедией нам предстоял большой труд. Интернет, книги, музеи ... Сейчас, например, я ездил и изучил все, что есть в пушкинском музее в Москве по теме декабристов. Это нормально с точки зрения художника, просто не всем режиссерам это нужно. Мне это всегда было дорого, потому что только таким образом можно продолжать развиваться.