"Ко мне обратились родные Максимова, и я вошел в дело, как обычно. До меня доходили слухи о давлении на других адвокатов, но лично я никакого давления не ощутил.
Признаваться Максимов перестал 17 марта, сразу после предъявления обвинения, будучи допрошен в качестве обвиняемого. В тот момент он отказался давать показания, сославшись на статью 51-ю Конституции, дающей ему такое право.
Позднейшая рукописная вставка в протокол: "Подтверждаю ранее данные показания" - от Максимова не исходила, об этом мы заявили официально.
От отрицал и отрицает свою причастность к убийству Григорьева.
Со слов Максимова, он подвергался давлению. В том числе физическому. Умелому, следов не оставившему. Угрожали взрослым детям, старшим - дочери и сыну. Дочь учится? Учится не будет. Сын сядет...
Когда я впервые пришел к Максимову, он был психологически просто раздавлен, и контакт у нас возник не сразу. Мне стоило большого труда вывести его из состояния депрессии и апатии: "Будь что будет, главное, чтобы детей не трогали".
Не исключено, что в деле появятся новые фигуранты.
Я не исключаю даже и другого варианта - дело в отношение моего подзащитного будет прекращено.
Версия о том, что убийцу Григорьева, известного жестким, бескомпромиссным характером, надо искать среди его подчиненных, особенно среди тех, кому он перекрыл кислород, - следствием отнюдь не отброшена.
Если подзащитный сядет все же на скамью подсудимых, мы обратимся к суду присяжных, это уже принятое нами решение. Присяжные, судьи из народа - вот уж кто не ангажирован и ни в чем, кроме истины, не заинтересован. Думаю, окончательный процесс состоится весной будущего года".
-
Вернуться
- на главную страницу
- к списку новостей
