Социолог: "Как бедность померишь – такой она и будет"

Вчера в Москве состоялись очередные Гайдаровские чтения, на которых президент Центра стратегических разработок (ЦСР) Михаил Дмитриев и директор Центра социальной политики Института прикладных экономических исследований Российской академии народного хозяйства и госслужбы при президенте РФ Светлана Мисихина презентовали доклад с громким названием "Прощай, нищета!". В докладе перечислены результаты исследования, которые, как заметил Дмитриев, всех шокировали. "Неожиданный результат путинской эпохи" – вовсе не нарождающийся средний класс стал главным преобразователем социально-политической жизни в стране, а бедные категории населения, которые за последние 10 лет улучшили материальное положение.

Светлана Мисихина привела статистику. С 2000 по 2011 год реальные доходы населения выросли в среднем в 2,5 раза. Их отношение к прожиточному минимуму достигло в 2011 году примерно 330%. Численность бедных за этот срок сократилась с 42 млн. человек до примерно 18 млн. человек. Сейчас доля бедных составляет, по официальным данным, менее 13%.

В международных сопоставлениях для развивающихся стран обычно используют две основные черты бедности – 1,25 долл. и 2 долл. по паритету покупательной способности. То есть домохозяйство, которое имеет доход менее 2 долл. в день, находится за чертой бедности.

Мисихина обращает внимание: "Согласно данным Всемирного банка, в России практически нет людей, которые жили бы менее чем на 2 доллара в день по паритету покупательной способности. Бедности и нищеты по меркам развивающихся стран, в России нет". Если же взять для оценки бедности американские критерии, по которым бедные – это граждане, имеющие доход менее 15 дол. в день, то получится, что бедных в РФ около 30%.

Но Мисихина напоминает, что некоторые исследователи предлагают выделять разные средние классы в зависимости от экономического положения страны. Тем самым жители развивающихся стран, которые получают от 2 до 15 долл. в день, являются бедными по меркам развитых стран, но по меркам развивающихся они живут неплохо, это местный средний класс. Мисихина делает вывод, что 30% населения в России – это и есть средний класс развивающегося мира, а от 60 до 70% – это западный средний класс. То есть, выходит, наши бедные сейчас не так уж и бедны.

Экономисты привели примеры. Так, если в начале нулевых бедные в России потребляли около 1,5 тыс. ккал в день, а небедные – почти 2,8 тыс. ккал, то в 2010 году бедные стали потреблять уже около 2,1 тыс. ккал в день, и это соответствует базовым требованиям Всемирной организации здравоохранения. У российских бедных есть современные холодильники, стиральные машины, плазменные телевизоры, сотовые телефоны, компьютеры, даже автомобили и отдельные квартиры – перечисляет Мисихина.

Неожиданная новость – по мысли исследователей, даже кошка является признаком благополучия, так как ее содержание тоже стоит денег – как раз около 2 долл. в день, по подсчетам экономистов.

Дмитриев продолжает: все эти экономические улучшения значительно трансформировали российское общество к началу 2010-х годов. На смену приоритетам выживания пришел приоритет развития. Население больше не верит популизму властей. Можно говорить о рационализации политических настроений граждан, об их запросе на качественные социальные институты. Это подтверждают социологические исследования, которые проводились в 2012 году ЦСР в ряде регионов страны.

"Вместо поляризации социально-экономических и политических запросов российского общества исследования ЦСР выявили конвергенцию запросов среднего класса и других слоев населения, чего не наблюдалось в ходе проводившихся ранее исследований", – говорится в докладе. Сформировался массовый запрос на серьезные изменения ситуации в стране, и на этот запрос, судя по всему, не влияют пол, возраст, социальное положение, регион проживания.

Так, сейчас для большинства граждан являются ключевыми вопросы ЖКХ, жилья, образования, здравоохранения, личной безопасности, эффективности правосудия. Граждане требуют также подотчетности и подконтрольности власти обществу. "Вопросы зарплат, социальных выплат безработицы и инфляции отошли на второй план", – говорит Дмитриев.

"Ранее существовала устойчивая тенденция: свыше 95% всех колебаний рейтинга одобрения Владимира Путина объяснялись только одним показателем восприятия состояния экономики населением. Речь идет о доходах и потреблении, – продолжает Дмитриев. – Другие параметры не оказывали серьезного долгосрочного влияния на рейтинги Путина. Даже "Курск", теракты, военные события в Чечне. Примерно к концу 2010 года эта тенденция перестала действовать. Причем восприятие состояния экономики населением осталось довольно стабильным, а уровень одобрения Путина начал резко снижаться. Люди сегодня понимают, что простым ростом доходов волнующие их проблемы не решаются. Они все больше платят за образование и здравоохранение, за ЖКХ, но получают услуги очень низкого качества". И, по словам Дмитриева, ситуацию сейчас переломил не средний класс, который формировался в России постепенно и проявил себя несколько раньше, а именно – бедные, резко улучшившие свое положение как раз к 2010 году.

Однако не все эксперты поддержали настрой исследователей. Директор Независимого института социальной политики Лилия Овчарова предупредила, что бедность – явление сложное и коварное для оценки. Потому что часто "как бедность померяешь – такой она и будет". Отсюда – условность любых ее измерений.

От себя заметим, что действительно социологи до сих пор фиксируют в России категории граждан, которые являются не просто бедными, а нищими. В ходе глобального опроса, проведенного ассоциацией независимых исследовательских агентств Gallup International/WIN, выяснилось, что сейчас 8% населения РФ испытывают нехватку еды.

При этом социальные приоритеты у населения могли измениться не столько из-за роста благополучия, сколько из-за разрастающегося коллапса социальной сферы, который затмил собой другие проблемы.

Руководитель Экономической экспертной группы Евсей Гурвич не согласился с тем, что средний класс и бедные в России едины в запросах. "Российское общество по-прежнему делится на две части с разными ценностями. Малочисленный, но активный авангард, для которого преобладают ценности свободы. И многочисленное большинство, для которого преобладают ценности материальные и ценности равенства. Эти две части общества у нас постоянно не совпадают", – говорит Гурвич.