Руководитель театра фокусов "Самокат" Сергей Щукин: "Другого такого театра нет нигде в мире"

"Меня часто называют волшебником"

Серей Вадимович, в самом начале нашей беседы хотелось бы уточнить терминологию. Как вас следует называть - фокусником, иллюзионистом или манипулятором в хорошем смысле слова? А может быть что-то более весомое, связанное с руководством целым коллективом фокусников?

- Это само собой - я художественный руководитель и директор театра. Но зрители - взрослые и дети - часто называют меня волшебником. И это очень приятно. Из того, что вы перечислили, мне ближе слово иллюзионист. В каждом фокусе - иллюзия нарушений законов природы. И в этом прелесть нашего жанра. В жизни человек не может летать. А мы создаем иллюзию того, что человек на сцене взял и полетел. Я помню, как один мальчик подошел ко мне после спектакля и говорит: "Расскажите, как вы из маленькой коробочки достали четырехметровую волшебную палочку?". Но я всегда говорю, что разоблаченное чудо перестает быть чудом.

Поисковые системы выдают, что в стране работают три театра фокусов. В Саратове, Сочи и Лазаревском. Причем третий открылся этим летом. Да и сочинскому только 4 года. Эти новые учреждения использовали уникальный саратовский опыт при создании?

- Таких театров фокусов, как в Саратове, в стране нет. Что такое сочинский театр? Это мой коллега, фокусник Сергей Кораблев. Он ездит по разным городам. Приезжает, снимает какое-то помещение, называет это театром фокусов, выступает неделю или две и уезжает в другой город. После нас еще один стационарный театр иллюзий появился в Москве. Но со временем дела у них стали идти не очень хорошо - у публики театр был не слишком популярен - и его соединили с Драматическим театром на Перовской, где большое внимание уделяют пластической выразительности. Театр и сейчас называется Драматическим театром иллюзий, но фокусов там почти нет. Поэтому наш муниципальный театр с собственной площадкой и широким иллюзионным репертуаром является первым и остается единственным в стране. Мы этим гордимся! Более того, в Международной федерации магических обществ, которая проводит чемпионаты мира по магии, нам сказали, что другого такого театра фокусов, где в репертуаре представлено 26 программ, нет нигде в мире.

Наверное, чемпионат мира по магии - это великолепное зрелище.

- Это потрясающее зрелище! Конкурсы на уровне Европы, а потом и мира, проводятся один раз в три года в разных странах. Мы были в Китае, Великобритании и Швеции. На такие состязания собирается около 3 тысяч фокусников. К слову, западные телеканалы всегда транслируют эти шоу. У нас и до санкций их не показывали.

Известно, сколько в мире театров фокусов?

- Их не более шести.

В Лондоне, Париже...

- Еще в Польше был такой театр. И в США успешно работал, но руководитель этого коллектива ушел в мир иной и театр прекратил существование.

Вы сказали, что разоблаченное чудо перестает быть чудом. Но мир иллюзий в конце прошлого века пережил огромную волну разоблачений фокусов. Как это повлияло на работу цеха фокусников?

- Это был зарубежный артист, который работал в маске. Имя он свое скрывал. Зачем он раскрывал секреты серьезных фокусов, я не знаю. Профессиональное сообщество его строго осудило за это. Но зритель смотрит разоблачения и забывает детали. Люди приходят в театр и все равно удивляются тому, что происходит на сцене. Поэтому на нашу работу это никак не повлияло. К тому же, мы тоже разоблачаем какие-то фокусы. У нас работала Школа волшебства. И опять мы открываем новый проект, в котором будем обучать этому искусству детей и подростков.

А что можно сказать о трендах в развитии жанра в мировом масштабе?

- Если в целом, то фокусы стали более театрализованные, метафоричные. Иллюзионисты стали включать в свои номера сюжетные линии. Стали больше внимания уделять красоте фокуса, если можно так сказать.

"Стеснялся, что меня называют фокусником"

Эту беседу в преддверии 75-летия нельзя представить без вопроса о том, как театр фокусов стал проектом всей вашей жизни.

- Я родился в Саратове в интеллигентной семье. Моя мама была врачом-нервопатологом и очень любила театральное искусство. Я помню, как мы поехали в Москву и она повела меня в МХТ на спектакль "Синяя птица", который еще Станиславский ставил. Мама дарила мне книги о театре, об актерах. Я мечтал быть режиссером и она меня к этому готовила. А когда я стал писать в театральные вузы, мне ответили, что режиссеру надо иметь еще одно образование. Тогда я пошел учиться в пединститут на факультет иностранных языков. Знание английского мне очень потом пригодилось. Но в театр я попал еще до окончания пединститута.

Что это была за история?

- У меня преподавал профессор Страхов, который был увлечен психологией. И мне тоже тогда была интересна психология творчества. Он предложил мне пойти в ТЮЗ к Юрию Петровичу Киселеву и составить его психологический портрет. В театре меня встретили хорошо, Киселев был не против и я ходил на репетиции спектакля по какой-то из пьес Виктора Розова. Потом я дал Киселеву почитать свою работу, ему понравилось. И когда я заканчивал вуз, он мне предложил: "Не хотите ли работать у нас заведующим литературной частью? Мы вас отправим учиться театроведению". Я не согласился, сказал, что хочу быть режиссером. Но не смотря на то, что я отказал Юрию Петровичу, он мне помог - позвонил своему коллеге, главному режиссеру Ленинградского ТЮЗа, народному артисту РСФСР Зиновию Карагодскому и попросил взять меня на свой курс. Набор уже закончился, но из уважения к Киселеву меня пригласили на прослушивание.

Но вы заканчивали другой театральный вуз - институт имени вашего однофамильца Бориса Щукина.

- Я доехал до Москвы, пришел на Ленинградский вокзал, а мне внутренний голос говорит: "Не надо тебе туда ехать. Ты же хотел учиться в Щукинском институте при театре имени Вахтангова". И я не поехал в Ленинград, пошел в Щукинский институт и поступил. А Юрий Петрович, узнав, что я стал фокусником, огорчился. Но попросил меня о помощи. Он ставил спектакль "Деревья умирают стоя" по пьесе испанского драматурга Касоны. Герои там показывают фокусы. Так вот, я обучал актеров фокусам.

А как именно вам помогло знание английского языка?

- Дело в том, что вся профессиональная литература о фокусах и магии была написана на английском языке. К тому же в 90-е годы стартовала российско-американская совместная программа Business for Russia, то есть, "Бизнес для России". Для того, чтобы в ней участвовать, надо было знать язык. Когда я заполнял заявку, я написал, что хотел бы изучать сферу иллюзий и фокусов. И меня направили в город Цинциннати, штат Огайо. Там был огромный магазин фокусов, а его хозяином был известный американский фокусник Том Фрэнк. Я ходил туда как на работу, он меня обучал маркетингу, показывал фокусы, раскрывал секреты. Меня возили на фабрику, где изготавливается реквизит для фокусов. Я наблюдал, как работает целая индустрия. Тогда я насчитал порядка 100 фирм, которые выпускали иллюзионный реквизит. В России такого не было.

Можно ли сказать, что со временем фокусы в России стали бизнесом?

- Да. Для тех, кто продает иллюзионный инвентарь, это бизнес. А тогда, конечно, я был удивлен другими подходами и масштабами индустрии. У нас в стране фокусники были кустарями. Весь реквизит делали сами. Известные иллюзионисты Кио заказывали его на отечественных заводах. А за рубежом все это продавалось. Все для фокусов, которые показывал, например, Дэвид Копперфильд, можно было купить. Я, кстати, был в рамках программы на его выступлении. Потом мы с ним встретились и он подарил мне портрет с надписью: Good luck, Sergey, то есть, пожелал мне удачи. К слову, он был тогда не самым сильным иллюзионистом. Просто Копперфильда показали по телевидению и он стал популярным. В то время вступал, например, дуэт Зигфрид и Рой, они работали с тиграми. Хищники в их номере то появлялись, то исчезали. Я вернулся в Саратов и у меня появилась мечта открыть театр фокусов.

То есть, вы решили отчасти расстаться с драматическим искусством?

- Могу вам сказать честно, что расставание с драматическим театром для меня было тяжелым. Я даже стеснялся, что меня называют фокусником. Ведь я режиссер драматического театра, работал в Тобольском, в Вольском драмтеатре и ставил серьезные спектакли. Но в своем театре мы соединили два этих направления и стали разыгрывать фокусы - получился специфический жанр. У нас интерактивный театр, то есть, зрители принимают участие в представлении.

Но драма на спектаклях все-таки случается - когда вы выводите на сцену детей для участия в номере.

- Я люблю работать с детьми, потому что они искренне верят в волшебство. Они так реагируют на фокусы, что наблюдать за этим - одно удовольствие, причем для всех зрителей, а не только для родителей этих детей. Но все хотят видеть на сцене именно своего ребенка. Выбор же делаем мы сами. Для одного фокуса мне нужен этакий крепыш, для другого - кто-нибудь повыше, для третьего - веселый и обаятельный мальчишка. Всего мне надо 6-7 человек, но хотят все. И родители начинают жаловаться, говорят, что нам надо деньги платить за выход на сцену, что у нас подсадные, блатные. Даже губернатору об этом пишут. Радует, конечно, что мы востребованы. Зрители порой рассказывают, что за целый год не могли к нам попасть. Действительно, иногда мы начинаем продажи билетов на ближайший месяц и их раскупают буквально за пять часов.

Про подземные ходы и философию обмана

Сергей Вадимович, у вас без преувеличения уникальная семья, которая состоит из трех иллюзионистов. Для читателей напомним, что ваша супруга Маргарита рядом в вами и в жизни, и на сцене. А у сына Артема сложился свой звездный путь в мире фокусов. Наверное, по другому и не могло произойти?

- У нас творческая семья и мы друг друга не обманываем (улыбается). А что касается Артема, то он вовсе не планировал заниматься фокусами. После школы поступил в Поволжский институт управления на направление "Связь с общественностью" и перед фестивалем ему говорят: "У тебя родители фокусы показывают. Давай ты тоже выступишь". Мы ему помогли, он победил на одном конкурсе, другом. Понравилось. Потом поступил в ГИТИС на курс Всеволода Шиловского, учился в Южной Корее.

А почему именно в Корее?

- Эта страна выращивает чемпионов среди иллюзионистов. В последнее десятилетие корейцы побеждали во всех международных конкурсах. У них этому учат в колледжах, университетах. Но Артему пришлось задержаться там надолго - пришел ковид и границы закрыли. Чтобы не терять времени, он много тренировался, а потом решил выступить на национальном конкурсе. И выиграл его. Это было потрясение!

Все его победы на крупнейших чемпионатах Европы и мира я перечисляю в своей книге "Театр, возвращающий детство". Артем владеет золотой медалью, которые имеют только 10 сильнейших иллюзионистов мира.

Влияет как-то действие антироссийских санкций на развитие искусства иллюзий у нас в стране?

- Конечно, влияет. Реквизит ко многим трюкам мы закупали за рубежом. Впрочем, сейчас в России появляются магазины, которым удается обходить санкции.

Разве в Китае не налажено производство реквизита?

- Качество китайских товаров пока не дотягивает до европейского.

Как вы думаете, развитие иллюзионного жанра в России будет связано со сценическими площадками или с цирковой ареной? Формат циркового номера для фокусов кажется более очевидным, но сейчас в цирке очень мало фокусов.

- Этот жанр зарождался не в цирке. В царской России фокусы показывали в залах богатых домов, на сцене. Круглая цирковая арена не предусмотрена для этого - там сложно спрятать секреты. Когда Эмилю Кио предложили выступать в цирке, он отказался. Мол, я буду там как на ладони. Но постепенно создал аттракцион. Он начал использовать подземные ходы, люки. Когда в нашем саратовском цирке делали ремонт, под ареной нашли целую сеть ходов. В западных цирках тоже мало фокусов. Я думаю, что и у нас жанр будет развиваться именно на сцене.

Некоторые не любят фокусы из-за ощущения обмана. Наверняка, у вас за годы работы сложилась своя философия об этом.

- Как бы то ни было, фокусы - это красивый обман. Но без иллюзии, я считаю, мы были бы беднее. При этом все искусство - тоже обман. Известный театральный режиссер Александр Таиров писал, что билет на спектакль - это договор об обмане. Вы обещаете поверить в ту историю, которую мы будем рассказывать, а мы вас будем обманывать и делать так, чтобы вы поверили, что это правда.

Но в жизни все по-другому. И на волшебство здесь вряд ли стоит надеяться всерьез. По каким жизненным правилам вы строили свою карьеру?

- Как писал Роберт Фрост: "Избравши что-то как звезду, держите путь свой неуклонно". Я всегда верил, что добьюсь свой цели. Создать свой театр в 1987 году было практически невозможно. Это можно было сделать только с разрешения Совета министров СССР и получив сотни виз от министерств и ведомств. Я писал в газеты, оббивал пороги. На это ушло несколько лет. А для того, чтобы получить свое помещение и финансирование потребовалось еще лет двадцать. Приходилось репетировать в каких-то школах, в подвалах каких-то домов. Но в итоге я исполнил свою мечту. Театр есть и его любят саратовцы.

Какие у вас ближайшие планы и связаны ли они с красивой датой?

- Планов много. Я уже говорил про открытии школы фокусников для детей. Сейчас готовимся к очередному саратовскому фестивалю иллюзионистов. Он пройдет в ноябре. Но это не связано с моим 75-летием. От помпезных мероприятий я решил отказаться. Сидеть в кресле и слушать длинные поздравительные речи не хочу. Я буду работать на сцене. Потому что самое дорогое для меня - вздох удивления в зрительном зале. Ради этого и живу.