Опера "Риенци". Когда эротика вокалу не помеха

В программе оперы ее создатели честно предупреждали о том, что зрителям предстоит испытать культурный шок: "Постановщики спектакля не пошли по пути исторически достоверных иллюстраций, а стремились раскрыть вневременной аспект проблем. Ситуация, описанная Вагнером, повторяется на протяжении веков, бесчисленное количество раз".

История, когда народ сначала обожествляет, а затем ненавидит своего правителя, довольно типична, с этим трудно спорить. Но формулировка "не пошли по пути достоверных иллюстраций" слабо отражает ту феерию красок, смыслов и символов, которая творилась на сцене Собиновского.

Для модного и известного питерского режиссера Алексея Степанюка не существует границ, в том числе и гендерных. Артистов кордебалета он поменял местами: женщин превратил в мужчин, мужчин в женщин. Причем, задача была в том, чтобы подчеркнуть непохожесть итоговых образов и оригиналов. Мужчины, как один высокие плечистые, в платьях и шляпах кружились вокруг своих "кавалеров", у которых бюст рвался наружу из фраков. Одну из главных ролей, влюбленного героя-предателя Адриано, исполнила Светлана Курышева. Ее мужественность подчеркивал разве что костюм, зато коса до пояса и прекрасное меццо-сопрано выдавало женскую натуру.

Адриано влюблен (влюблена?) в сестру Риенци Ирену (Марина Сальникова). Она предстает перед публикой в ультракоротком платье и красных лаковых ботфортах. И пусть тот, кто скажет, что средневоковые римлянки выглядели не так, первым бросит камень в режиссера.

"Риенци" буквально пропитана сексуальным подтекстом. Оргии здесь устраивают и артисты хора (все как один "лысые", и далеко не все с хорошими фигурами), и, представляющие собой силы Зла люди с головами козлов и баранов, и, конечно, главные герои. Впрочем, доведя эротичность происходящего до пика, постановщик каким-то чудом сдержался и не раздел-таки исполнителей. В одной из самых ярких сцен Риенци и Ирена предаются разврату будучи облаченными в обтягивающие костюмы телесного цвета. В либретто Вагнера об инцесте речи не идет, но брат и сестра в рамках этого прочтения в минуту опасности предпочитают перейти на качественно новый уровень в отношениях. Апогеем такого "перехода" становится все возрастающее крещендо Ирены. Сразу понятно — с братом ей было ну очень хорошо.

Падение нравов и одновременно крушение некогда любимого трибуна Риенци происходит на глазах у маленького мальчика, с пугающей маской на лице, прозрачно-розового нечто с длинными щупальцами и в обуви с полуметровой платформой и убого хромающего официанта. На заднем фоне в подвижной картинке видео-арта друг друга сменяют клубы дыма, разноцветные клубы и фигуры людей.

Искусство, безусловно, не обязано разжевывать зрителю все, что происходит на сцене. Собственную голову к переосмыслению прикладывать не только можно, но и нужно. Однако в "Риенци" понять все скрытое мешает буйство явного. Для того, чтобы переварить такой премьерный спектакль с гениальной, патриотично-маршевой музыкой Рихарда Вагнера, явно недостаточно отведенных двух с половиной часов. Тем более, что исполнители и так удивили прекрасно исполненными партиями "от" и "до".

Античные колонны и степенные римляне вряд ли сделали бы оперу кассовой. Непременно захотелось бы вздремнуть. На "Риенци" спать не хочется, хочется лишь прикрыть глаза, чтобы без помех насладиться отменными голосами и симфоническим оркестром. Открыть их всегда успеете — вызовов и шока хватит на всех.