Борис Клюев: "Воронин – хитрован, как мы все"

Ко мне в номер девушки забирались по трубам
Тяжела шапка Мономаха? Я про популярность "Ворониных".
– Да нормально. Я вообще-то привык так работать. Я ведь еще служу в театре, преподаю, занимаюсь общественной деятельностью – да много чего. Не могу без этого. Если вдруг выдается свободный день, я или на даче сплю, или начинаю скучать... Скучать особенно не дают, чему я очень рад.

Знаете, какой по счету сезон "Ворониных" идет сейчас на СТС?
– Честно сказать, не считаю серий. Снимаем-то уже 4 года (как раз в августе начали). Просто работаю и получаю от этого удовольствие. Актер работает, чтобы быть популярным. И когда он видит такие искренние проявления любви, как те, которым вы свидетели, – это и есть самое дорогое. Люди подходят, говорят хорошие слова. Ради этого я актерскую профессию и выбрал... В моей жизни уже были такие периоды успеха. Первый – после выхода "Трех мушкетеров". Потом был "ТАСС уполномочен заявить", творилось что-то невероятное. Я просто никуда выйти не мог. Во время гастролей нашего Малого театра в Алма-Ате девушки по трубам забирались, чтобы попасть в мой номер. Все это было. Сейчас я стал мудрый и отношусь к популярности спокойно. Конечно, приятно, но звездить по этому поводу я уже, конечно, не буду.

А те популярности отличаются чем-то от той, которая пришла с "Ворониными"?
– Конечно, отличаются. Недавно мы были на гастролях в Баку. Играли с Ириной Муравьевой "На всякого мудреца довольно простоты". После спектакля на сцену, как всегда, стали подниматься зрители с цветами: женщины, а за ними несколько мальчиков и девочек разного возраста. Увидев их, я сказал: "А вот это мой зритель!" И действительно, все эти дети подарили цветы мне.

– Молодеете!
– Да, раньше ко мне девушки приходили, потом – зрелые женщины. А сейчас пришло время детей (смеется).

Воронин – хитрован, как мы все
Вы часто говорите, что любите Воронина за его юмор. Но есть в нем некая простота, если не примитивность. Не согласны?
– Он же хитрован, как и мы все. Мы все не такие простые, как можем казаться. Мне думается, что успех сериала в том, что его герои, события очень похожи на нашу жизнь. Мы в семье и ругаемся, и орем, и оскорбляем, и вместе с тем любим друг друга. Как только что-то случается, объединяемся.
Мой персонаж – на самом деле очень добрый, хороший человек. Да, он простой, не кончал академий, но живет по своим законам, у него есть свой моральный кодекс. За это его и любят. Кстати, на днях я узнал, что "Ворониных" смотрят не только в России и на Украине (не представляете, что там творится, когда я приезжаю), но и в Азербайджане. Я просто ошеломлен.

Кого же любить, как не вас? Ментов и бандитов как-то не хочется...
– … а здесь – домашний, в трико, тапочках. Все время ест, не стреляет, не бьет морду – сплошной позитив!

Вы не только по сюжету, но и на площадке, наверное, главный. Самый опытный из всех.
– Я не из той категории людей, которые будут говорить: "Я народный артист, поэтому вы меня послушайте". Тем более так получилось, что все актеры, кроме Стаса Дужникова, который из "Щуки", закончили Щепкинское театральное училище при Малом театре. Более того, я уже с 1969 года работаю педагогом, поэтому все они поступали и учились на моих глазах.

Как говорят, первое время я давал на площадке "Ворониных" мастер-класс молодым артистам. Со временем все стали потихонечку подтягиваться, и сейчас это уже дружная семья. Иногда я что-то говорю помимо сценария, от себя, и режиссер с продюсером на это идут. Или, наоборот, настаиваю: "Не может Николай Петрович так сказать, не знает он таких слов". И они соглашаются... Я очень горд, что телевидение мою работу в "Ворониных" оценило и присудило в 2011 году "ТЭФИ" за лучшую мужскую роль. Считаю, это высокая награда.

Не поостыли к проекту?
– Мне, наоборот, интересно! Сериал удался, и я всегда ребятам советую: "Цените, берегите это. Не спешите, все очень быстро пройдет. Будете еще с удовольствием вспоминать этот сериал". Неизвестно, что будет дальше. Будет такой материал – замечательно. Но могут попасться и другие... Я старый, опытный артист, у меня больше 150 фильмов. Иногда кажется, что эта картина будет супер-пупер. А она остается незамеченной. Угадать невозможно.

Быстрицкая должна жить лучше!
Интересно, ваши коллеги по театру не снисходительно относятся к вашему успеху? Мол, фу, сериал...
– Дело не в сериале. Не называя фамилий, хочу сказать, что чувство зависти развито у актеров, как правило, очень высоко. О-о-очень высоко! Когда цветы несут другому, а не тебе, ты делаешь вид, что этого не замечаешь. Но ты это ох как замечаешь! Как говорил Антон Павлович Чехов, "актеры – насквозь прожженные самолюбием люди". Поэтому к этому надо относиться спокойно.

Недавно легенда Малого театра Элина Быстрицкая отмечала юбилей. Вы пожелали не только здоровья, но и того, чтобы ей хватало денег. Ведь это позор. Не для нее – для государства.
– Я не привык скулить, мне очень много лет. Я вырос в послевоенные годы. Отец умер, когда мне было 4 года. Поэтому первые свои деньги я заработал в 12 лет, разгружая вагоны. Я всегда был гордым, независимым, ни у кого ничего не просил.

Да, все сейчас живут сложно. Тот капитализм, к которому мы стремились после развала Советского Союза, очень многое в сознании людей перевернул. Ну что, говорить сейчас: "Люди, помогите!", "Правительство, обрати внимание на нас!"? Правительство обращает внимание. Театру дается грант, то есть мы получаем дополнительные деньги – за звание, за категорию... Но, конечно, такая звезда, как Элина Быстрицкая, должна жить лучше! И пенсию должна получать лучшую! Тем более что ей много лет, она одинока. Нужно, чтобы за ней кто-то ухаживал, чтобы она могла организовать свой досуг. Я имел в виду только эти вещи... Надеяться на кого-то глупо. Я считаю, что, пока есть силы и возможность, надо работать, зарабатывать и соображать.

Политика – хорошее корыто
В июне вы играете в Малом премьеру "Как обмануть государство". Научите, как его все-таки объегорить?
– Обманывать государство учим не мы – это французская пьеса 1934 года. Второе название – "Школа налогоплательщиков". Этот спектакль пользовался в свое время очень большим успехом. Более того, на него, говорят, не просто приходили, но даже что-то записывали. Я там играю главную роль. Не знаю, насколько спектакль будет интересен зрителю. Но в нем есть что-то такое злободневное.

В другом спектакле, "Мольере", вы играете короля Людовика, которого считаете "человеком властным, готовым в любой момент предать". Как-то еще сказали, что вам неприятны люди из политической сферы. Интуитивное неприятие или был опыт?
– Актеры – они все-таки психологи. Когда работаешь над ролью, надо вскрывать характер. Поэтому я смотрю на человека, вижу его лицо и уже знаю о нем все. Я не понимаю, почему во власть идут люди с этими лицами... Они не должны туда идти. Более того, иногда приходится лично общаться с политиками, бывать в Думе... Когда встречаешься с этими людьми поближе, испытываешь чувство глубочайшего разочарования. Я не видел среди них ни одного приличного человека.

Так уж ни одного?!
– (Взял паузу на обдумывание.) Видел. Однако основная масса – другая. Это не я придумал, что политика – грязное дело. Оно действительно грязное. В том смысле, что ты идешь на бесконечные компромиссы. Человек иногда хочет сказать правду. А позволить себе это, будучи в политике, нельзя.

Понятно, почему все стремятся в политику. Это очень хорошее корыто, где можно сытно поесть. Слава Богу, сейчас хоть стали писать, что "не все ладно в Датском королевстве". Что, оказывается, есть во власти и взяточники, и коррупционеры. Меня, например, очень интересует ситуация с нашим бывшим министром обороны. Я себе сказал: "Как поступят с этим чиновником, так я и буду относиться к партии власти". Если это опять все спустится на тормозах и главные виновные не будут наказаны, я вообще перестану ей верить. С огромным уважением отношусь к Владимиру Путину, понимаю, что ситуация непростая. Но лично для меня это будет показатель.

Охлобыстин не конкурент
Вот вы – профессор, интеллигентный человек. Объясните, откуда в наших прославленных театрах – в МХТ, "Современнике" – берутся эти эксперименты с матом?
– Я этого просто не понимаю! Однажды сказал Табакову: "Дедушки Станиславский и Немирович-Данченко перевернулись бы в гробу, если бы услышали, как в знаменитом МХТ ругаются матом". По-моему, это стыдно и не имеет никакого отношения ни к культуре, ни к эксперименту! Это – сортир!

Я думаю, матом прикрывают свою беспомощность, когда не могут понять материал. Выход – взять и провести такую шоковую терапию эпатажем! Я к этому отношусь с брезгливостью.

А Табаков что?
– А что Табаков? Олег Павлович – он же хитрый дипломат. В другой раз я неприятно поразился МХТ, когда пришел на "Вишневый сад", который ставил Адольф Шапиро, уважаемый мною режиссер. С Ренатой Литвиновой в главной роли.

Виталий Вульф, когда был жив, разнес в "Собеседнике" ее Раневскую в пух и прах.
– Я ушел через 20 минут после начала. Мне стало противно и оскорбительно. В фойе сидели телевизионщики. Увидели меня, подбежали: "Ой, скажите несколько слов!" Я говорю: "Я для того, чтобы поступить в театральный, прошел конкурс в 300 человек на место! 4 года учился этой профессии, всю жизнь проработал в ней и сейчас все еще учусь. А оказывается, это все не нужно?! Нужно взять сценаристку (говорит интонациями Литвиновой) с ломаными манерами, разговаривающую руками, и запустить на сцену МХТ. И она играет роль мирового репертуара! Братцы мои, это что за неуважение к профессии?!"

В сердцах это все наговорил и ушел. А потом подумал: "Не слишком ли резко я это все сказал? Может быть, не нужно было?" Я понимаю, для рекламы, для кассы нужны разные звезды, но все-таки не все продается. Позже узнал, что еще через несколько минут после меня к этой же телегруппе вышла моя подруга, ленинградская актриса Света Крючкова, и повторила мои слова один в один!

Еще был случай. Вручали какую-то премию. Выдвинули на ее получение меня за "Ворониных" и Ивана Охлобыстина за сериал "Интерны". Дали Охлобыстину. Я сказал: "Ребята, я вас умоляю, в следующий раз меня, пожалуйста, не зовите". Это ваше дело: награждайте, ради бога, кого хотите. Но не надо сравнивать! Вы зовете меня, народного артиста России, и ставите рядом со мной сценариста, который даже не выговаривает букв! Охлобыстин – не артист. Он сам никак не может определиться, кто он – сценарист, актер, священник или режиссер. Самодеятельность и профессионализм – разные вещи.

Comedy Club смотрят определенные люди. Для меня это – студенческий театр, КВН. Ребята работают замечательно, но это не профессия. А вот если говорить о профессии, то я вам как преподаватель все по полочкам разложу. Не надо мешать все в кучу.

Ваши студенты внушают оптимизм? Все-таки что победит – ремесло или профессия?
– Я на эту тему не думал. Между поступлением одаренного человека в театральный институт и дальнейшим выходом в профессию дистанция огромного размера. Очень многое зависит от личных качеств...
Есть такой старый философский эксперимент, когда крысе в ту часть мозга, которая отвечает за удовольствия, вставили чип. Поместили ее в клетку с кнопкой. Крыса бегала-бегала и, естественно, должна была рано или поздно на эту кнопку попасть... Знаете, от чего она умерла?

Устала бегать?

– От голода! Потому что, найдя кнопку, она все оставшееся до смерти время только стояла и нажимала ее. Получала удовольствие.