Ворона, клоун, ирокез. Драмтеатр открыл сезон авторским прочтением "Трех сестер"

Драма, понимая, что премьера предстоит нетривиальная, принялась обстоятельно готовить публику. По традиции сняли промофото и аж два проморолика, где все загадочно, красиво и ничего не понятно. А перед премьерой устроили чуть ли не впервые в истории театра читку пьесы. Обычно репетициям на сцене предшествует так называемый застольный период, когда актеры и режиссер собираются за столом и читают будущий материал, рассуждают, спорят, ищут те самые краски и акценты. Так вот на этот раз кусочек театральной кухни решили показать и зрителю. А после премьерных дней желающих еще и позвали обсудить увиденное.

Такие танцы с бубном вряд ли грозили бы даже самой масштабной, дорогой и грандиозной премьере, будь она классической. Но в случае со сценической версией Ивана Комарова решили подстелить соломку. И даже название указано как "Три сестры. Воспоминания". Помогло ли это? Скорее нет, чем да. Перед премьерными "Тремя сестрами" рекомендуется не только прочесть пьесу Антона Павловича, но еще и заучить ключевые моменты и диалоги. Только в этом случаев в голове можно будет выстроить какую-никакую последовательность и цепляться за те самые крючки, которые (возможно) выведут вас к оригиналу.

Фото Анны Недочетовой

Повествование, как и свойственно Комарову, здесь нелинейное. Все начинается с конца, продолжается началом, потом середина, потом снова конец … Хотя, стоп. Начинается все с монолога Владимира Ивановича Немировича-Данченко (Андрей Казаков), за которым приходит условный санитар и заставляет мэтра пройти в палату и принять таблеточки. Намёк на сумасшедший дом прозрачный и неслучайный. Надо иметь, как минимум, богатую фантазию, чтобы спокойно воспринять все, что происходит затем на сцене.

А на сцене будет подполковник Вершинин (Дмитрий Кривоносов) в доспехах, недвусмысленно подкатывающий к Маше (Елена Ербакова), военный доктор Чебутыкин (Валерий Малинин) с красным клоунским носом, старший брат Андрей (Александр Островной), который вдруг увеличился до огромных размеров и теперь может только перекатываться, штабс-капитан Солёный (Максим Локтионов) с выбеленным лицом, ирокезом на голове и фальцетно истеричными нотками в голосе. Еще была огромная черная Ворона (Екатерина Лотионова), громко каркающая и снующая то тут, то там. Потом выяснится, что это символ смерти, но Ворона не мрачная, потому что это любимая птица сына режиссера. Как-то так.

Фото Анны Недочетовой

Движения вообще было много, в статичности актеров не упрекнешь. Они бегали, прыгали, ползали, танцевали, ездили друг на друге верхом, как на лошади. Без песен тоже никуда, а пели песни групп "Кино" и "Любэ". Сценография аскетична. Можно отметить то падающий, то поднимающийся потолок с лепниной, холодильник (не "Саратов", а столичный ЗиЛ, видимо, как отсылка к стремлению в Москву) и большой портрет Чехова. Его в конце второго действия уничтожают обезумевшие сестры, сбросившие, наконец, свои старческие маски. Очень внимательные зрители нашли в премьере также отсылки к другим спектаклям Комарова и произведениям Антона Павловича.

Фото Анны Недочетовой

Спектакль длится без малого 4 часа с двумя антрактами. На прогоне и на премьере с каждым новым актом людей в зале становилось все меньше. Видимо, несмотря на то, что это уже пятый спектакль Ивана Комарова в Саратове, далеко не все еще привыкли к его стилю изложения. Сам режиссер, к слову, отлично понимает, что творит провокацию. Со зрителем он любит и умеет говорить, как через зашитый в "Идиоте" спор о неприкосновенности классики, так и через фразы вроде "Хорошо, что остались" в финальном акте "Трёх сестер". Но стоит ли такой тщательной подготовки и множества обсуждений тот безумный балаган, который многим сложно воспринимать иначе как сон при температуре 40? Большой вопрос.

Поклонников у новой постановки нашлось с лихвой. Комарова уже объявили гением, предсказали, что Саратов будет с придыханием вспоминать его эпоху в драмтеатре. Говорили про свежий взгляд, новое слово в постановке классики, креатив и нишевость. Не понятно только, где, а главное, как эта публика успела настолько серьезно травмироваться классикой, что ей срочно понадобилась авторская версия с рваным полотном сюжета. Тех же, кто посмел не принять авангард, не нашел смысла и главное самого Чехова во всей этой мишуре, укоряли в консерватизме, заскорузлости, недостаточном интеллектуальном и моральном росте. Думается, что часть зрителей просто побоялась признаться, что им не зашло, боясь показаться глупыми и несовременными.

Фото Анны Недочетовой

Как бы там ни было, но в очередной раз спектакль Ивана Комарова не оставил саратовскую публику равнодушной. Качественные эпатаж и абсурд в культуре нельзя не уважать, но хороши они как приправа к основному блюду, а не само блюдо. У Комарова же с учетом трех премьер в этом году в саратовской драме будет уже целых семь спектаклей. Как главреж он вроде логично имеет на это право, но потянет ли репертуар сразу столько креатива? Подождем, зритель так или иначе проголосует рублем. А пока затаив дыхание будем ждать премьерных комаровских "Трёх мушкетеров" и спектакля про жизнь Александра Сергеевича Пушкина. Честно, уже заранее страшно.